White Traditions Society

official forum

  • Вы не зашли.

Книги электронного издательства «Ex Nord Lux DIGITAL»

#1 2010-09-04 10:38:27

A. J. Bhairav
Member
Зарегистрирован: 2010-08-29
Сообщений: 13
Профиль  Вебсайт

Черный бог смерти и ужаса побеждает материальную смерть в Каши.

В порядке раскрытия темы культа демиургоубийцы Бхайравы, публикую перевод на русский язык работы Элизабет Чалиер-Висувалингам, долгие годы изучающей сакральную трансгрессию и святость сакрального осквернения.


Смерть в Каши (город Бенарес, он же - Варанаси, прим. А.Бхайрава) - не смерть, которой боятся; здесь обычный Бог Смерти, ужасный Яма, не имеет никакой юрисдикции. Смерть в Каши - смерть известная и встреченная смело, трансформированная и трансцендентная. Можно было легко полностью изменить причинную связь и подтвердить, что то, что Яма выслан из Каши, потому что он представляет не Смерть, как натуральную смерть, а неопреоделенную смерть, которая настигает съеживающегося смертного и разрушает его жизненные дыхания - праны. Следовательно, очевидный парадокс, что Каши, Махашмашана или "Большая Кремационная Земля всей Вселенной", где каждый набожный индус надеется умереть, является единственным городом, из которого исключается Бог Смерти.
Смерть в Каши - это желанная смерть, иногда даже принимающая узаконенную форму религиозного самоубийства, смерть “трансформированная и преобразованная” и Бхайрава, посредством узурпирования трона Ямы в Каши, совершенно ясно представляет то, что можно было справедливо назвать смертью через инициацию. Яма, Бог Смерти, не приближается к мертвым здесь, с петлей в руке. Кала Бхайрава (черный бог Всепожирающего Времени, прим. А. Бхайрава) взял ответственность за мертвых, и он – Сущность Шивы. Даже если человеку будет отмерено ужасное наказание, то оно, как гарантируют мифы, предания и писания, будет недолгим и будет сопровождается блаженством освобождения. Джонатан Пэрри продуманно продемонстрировал, что кремация в Каши соответствует космическому растворению (пралайа) и задумана как форма огненной жертвы, где жрец (главный присутствующий на похоронах) идентифицирован с божественным (Шивой) посредством медитации на жертве в форме трупа (шава = Шива). Подчеркивая космогоническую функцию этого бесконечного процесса кремации, Джонатан Пэрри стремился объяснить почему, в то время как в Индии феномен кремации находится вообще на периферии или вне области человеческого урегулирования, в Каши это - в самом центре. Так же, как Индия, как говорят, является "пупом" (nâbhî) мира, и Каши - "пупом Индии", Mаникарника Шмашан – это "пуп Каши"(Пэрри, 1981, p.337). Это демонстрируется фактом того, что изображение Ватука Бхайравы (Бхайравы мальчика, прим. А. Бхайрава), Шмашана Натха (Владыки Шмашанов, прим. А. Бхайрава) около дхуни [священного огня] Маникарника шмашана.

То, что является важным в существующем контексте, это то, что погребальные обряды в Каши преобразовывают естественную смерть в наиболее конкретный и яркий символ жертвенной смерти или смерти через инициацию, которая может даже произойти до и независимо от физической смерти - неизбежной участи всех смертных. Мы хотели бы навести здесь на мысль, что адепты Бхайравы, являющие собой воплощение Бхайравы, не боялись смерти где-либо, это было потому что они уже подвергались смерти через инициацию. Даже проживание и последующая естественная смерть были для них только слабой тенью и материальным физическим символом этой смерти через инициацию. Фактически, в мифе происхождения Бхайравы, Капалика Кала Бхайрава зовется так потому, что даже Время-Смерть (Кала) боится его, и он вознагражден вечной властью над Каши, по причине того, что он обезглавил Брахму, вследствие его трансгрессивного акта брахма-хатйа [брахманоубийства]. Это, очевидно, одна из главных причин, почему Каулы поклоняются Бхайраве. Абхинавагупта (брамин!) гордо признан кашмирскими учителями, воплощением Бхайравы, и сам он заявлял об этой идентичности в таких своих гимнах как Бхайрава-става, где торжествующе призывает Смерть: "O Смерть! Не бросай на меня гневно свой ужасающий пристальный взгляд; поскольку я устойчив в служении Шанкаре (Шиве, прим. А. Бхайрава) и всегда медитирую на него, я - ужасающая энергия Бхайравы". Если паломники в Каши не боятся умереть там (напротив, они желают этого, прим. А.Бхайрава), то это потому, что их паломничество на Mахашмашан основано на ритуальной модели прибытия Бхайравы в Kаши для искупления его ужасного греха и последующего воцарения там.

Однако, для обычного обитателя Каши, смерть через инициацию должна произойти только во время ее естественного эквивалента, биологической смерти (прим. А. Бхайрава) и это происходит в течение последнего процесса в форме "наказания Бхайравы" (бхайрави-йатана), чье управление - важная часть функции Бхайравы в городе. В контексте доктрины кармы, бхайрави-йатана, кажется придуманной, чтобы объяснить и оправдать, как худшие грешники могли получить освобождение, просто умирая в Kаши, тогда как самые добродетельное из святых теряют надежду обретения того же самого в другом месте. Разве грешники не должны искупить свою плохую карму перед тем как иметь право на мокшу? Механизм, посредством которого переживается вся эта карма, называют бхайрави-йатана. Поскольку это называют "наказанием", можно только заключить, что это применяется, в первую очередь, к преодолению очень плохой кармы. Наказание Бхайравы краткое, продолжающееся один момент, и при этом - очень интенсивное. Это своего рода камера сгорания негативного опыта, посредством которой кармы, обычно приземляющие индивида в аду или в бесчисленных трудных рождениях и перерождениях, полностью переживаются в долю секунды.

Но есть врожденная двусмысленность в термине "наказание Бхайравы", которая не должна теряться из виду. Это или просто принятое наказание из рук ужасающего начальника полиции Каши (помимо всего прочего, титул Бхайравы - котвал - начальник полиции, прим. А.Бхайрав) или, скорее, непосредственно "страдания Бхайравы", в его одинаково ужасающей искупительной роли преступника Капалика (Пэрри 1981, стр 345, 355). Вопрос становится тем более существенным, когда мы полагаем, что это было в Кула Стамбхе, теперь - Латх Бхайрава, около Капалмочана Тиртхи, где Капалика Бхайрава, что подвергался этому интенсивному страданию, был освобожден от последствий своего отвратительного преступления (брахманоубийства, прим. А.Бхайрав). "Это было здесь, сказали они, Бхайрава может пройти обряд наказания, бхайрави-йатану, как момент прелюдии перед освобождением" (Eck, стр.196). Не странно ли, что котвал Бхайрава должен отмерить (преступникам и нечестивцам, прим. А.Бхайрав) их наказание в том самом месте, где сам Капалика Бхайрава был освобожден от своего собственного страдания'?
Этот парадоксальный сплав двух противостоящих, противоположных значений, возможно, может быть лучше всего понят, если предположить, что бхайрави-йатана в конечном счете обращается не к Бхайраве как дающему или принимающему наказание, но к страданию, вовлеченному в смерть через инициацию, которая одна может даровать освобождение во время естественной смерти.
“В случае человека большой духовной силы своего рода самовоспламенение взламывает его череп, чтобы выпустить жизненное дыхание... Образ пути, которым могла бы идеально пройти душа, был продемонстрирован в случае с тем старым домовладельцем, экстраординарное духовное развитие которого завоевало ему круг преданных учеников, и чьи последующие погребальные ритуалы я посетил. На его похоронном костре его горящий труп последовательно проявился перед немногими приближенными в формах прославленных религиозных лидеров: Саи Бабы, Мехар Бабы и Рама Кришны Парамахамсы, затем как ужасающий бог Бхайрава (котвал Господа Шивы, комиссар полиции Бенареса) и наконец как Шива непосредственно. Округленная выпуклость, как замечали, продвигалась по спинному хребту трупа, прорвалась через череп, вылетела в воздух и раскололась на три части. Одна упала в Бенаресе, другая ушла на север в местообитание Шивы в Гималаях, и никто не знает то, что случилось с третьей". (Пэрри 1982, стр.82-83).

Структурированные описания внутреннего жизненного опыта смерти через инициацию, спроектированные на индусскую символическую вселенную, являются столь мощными, что для религиозного человека фактически стало возможным реально "видеть" процесс, который имеет место в мертвом или умирающем адепте!

Если бхайрави-йатана находтся в ведении Лат Бхайравы, то это не только потому что "лат" (палица, прим. А.Бхайрава)- очевидный инструмент наказания в руках котвала, но также и потому что Лат Бхайрава как axis -mundi (ось вселенной) - это макрокосмическая проекция позвоночника, и смерть через инициацию вызывала поднятие жизненных ветров через сушумну в форме огненного шара, который проходит сквозь череп в "отверстие Брахмы" (брама-рандхра).

Только такое понимание дубинки Бхайравы объяснило бы определение кхатванги адепта-капалика как "символ, сделанный из черепа, насаженного на посох (данда)" (Лоренсен, p.75, цитируя "Митакшару" Виджнянешвары, комментарий относительно Йаджнавалкьи iii.243), напоминая лик, установленный по случаю праздников на идоле Лат-Бхайравы (каменный столп-фаллос, погруженный в глубокий колодец Богини, прим. А.Бхайрава).

Не только священная мистическая география Kаши подтверждает, что кремация на Маникарника шмашане понята в терминах огненного восхождения адепта по сушумне, но именование сушумны шмашаном в тайных тантрических текстах - очень ясно показывает, что именно этот подъем составляет реальную или инициатическую смерть.
Хотя Kаши иногда идентифицируется с аджна-чакрой, мистическим центром между носом и бровями, он также идентифицируется с тонким телом в целом. "Реки Аси и Варуна в окрестностях города, и третья река, которая течет через центр, идентифицируются с тремя главными каналами йогического тела: с идой, пингалой и сушумной. В нормальных условиях, третья река не видима и ее точное местоположение является предметом дискуссий. Некоторые наиболее опытные теологи идентифицируют ее с Брахманалой, маленьким ручьем, от которого не осталось никаких очевидных следов, но который должен впадать из Mаникарники в Гангу. Тогда, согласно этой идентификации, центральный канал мистического тела Kаши заканчивается в кремационной земле, приравнивая ее к высочайшему центру йогической анатомии. В этом контексте, возможно стоит напомнить, что два синонима, найденные в текстах для сушумны - это брама-нади (брахманала?) и шмашана (место кремации) "( Пэрри 1982, p.343 и примечание 8 ). Я нашлa ту же самую мистическую географию трех рек, сосредотачивающихся на местах поклонения Бхайраве в Непале. Третья река является видимой в случае с Тика Бхайравой в южном пределе Долины Катманду, и невидимой в случае с Унмата Бхайравой (Безумный Бхайрава, прим. А.Бхайрава) в Панаути.


La Libertad es un estado de la Concencia y del Espiritu

Неактивен

 

#2 2011-02-06 01:31:33

Ужас морей
Member
Зарегистрирован: 2011-01-20
Сообщений: 18
Профиль

Re: Черный бог смерти и ужаса побеждает материальную смерть в Каши.

Опыт разбора тибетской пиктографии Л.Н. Гумилёв, Кузнецов Б. И. (1931-1985) "....В основе образов Ямы и Ямантаки лежит миф. Некогда был отшельник, очень святой, жил он в пещере и там предавался созерцанию, чтобы через 50 лет войти в нирвану. Однажды ночью сорок девятого года одиннадцатого месяца двадцать девятого дня два разбойника вошли в пещеру с украденным быком, которого они тут же убили, отрезав ему голову. Увидев аскета, они решили убить и его как свидетеля совершенного ими преступления. Он молил их сохранить ему жизнь, уверяя, что через короткое время он войдет в нирвану, а если они убьют его, то он потеряет 50 лет совершенствования. Но они не поверили и отрубили ему голову. Тогда его тело приняло страшные формы Ямы, царя ада, и он, взяв бычью голову, посадил ее себе на плечи. Затем он убил обоих разбойников и выпил их кровь из их же черепов. В своей ярости, ненасытно алкая жертв, он угрожал обезлюдить весь Тибет. Тибетцы взмолились владыке знания бодхисатве Манджушри, прося защитить их от ужасного врага. Манджушри, приняв устрашающие формы, в жестокой борьбе победил Яму и загнал его под землю, в ад. Гневная ипостась Манджушри и есть Ямантака.

Зародившийся в Индии буддизм воспринял брахманское учение о метампсихозе (переселении душ). Это учение стало впоследствии одной из основ буддийского миропонимания; Тибет получил эту концепцию в готовом виде и охотно ее воспринял. Каждому лестно иметь знаменитых предков, но куда приятнее узнать, что сам был некогда царем или божеством, а в условиях острой политической борьбы такое "происхождение" бывает в ряде случаев просто необходимо. Царь, принявший буддизм, назывался индийцами дхармапала, то есть защитник веры, но в Индии цари не становились предметом поклонения, тогда как в Тибете признание божественности царя стало политическим актом, признаком лояльности. Тибетский царь Сронцзангампо (613-650) был объявлен воплощением бодхисатвы милосердия Авалокитешвары; предпоследний царь Тибета Ралпачан (817-839) считался перевоплощением бодхисатвы Ваджрапани, а его прадед, знаменитый Тисрондэцан (754-797), восстановитель тибетского буддизма, - перевоплощением бодхисатвы мудрости и учености Манджушри +3. При вступлении на престол Тисрондэцан отделался от своего министра Мажана, ретивого поборника религии бон, закопав его живым в землю +4. Поступку царя было необходимо дать удовлетворительное объяснение, и тогда-то явилась, очевидно, тибетская легенда о Яме и Ямантаке, приведенная выше. Она отвечала и требованиям момента, и идейным установкам буддизма и даже обеляла память о погубленном вельможе, фактически обращенном в "царя бездны".

Предлагаемое толкование легенды и связанного с ней образа находит ряд подтверждений, исключающих, по-видимому, все иные предположения. Сначала наметим предельные даты: в Древней Индии не было образа Ямантаки и самого культа его +5. Впоследствии тибетский Ямантака отождествлялся индуистами с Шивой, однако шиванзм, как составная часть индуизма, оформился лишь в результате деятельности Кумариллы, то есть после VIII века. Итак, VII-VIII века - предельная нижняя дата. В XI веке образ Ямантаки зафиксирован в Непале +6, а это указывает на то, что предельная верхняя дата его возникновения - Х век, то есть еще до восстановления буддизма в Тибете Атишей. На тибетское происхождение Ямантаки указывает и текст легенды, где прямо сказано, что отшельник, превращенный в беса-людоеда, грозил опустошить Тибет +7, то есть эта легенда отнюдь не переводная и, значит, могла возникнуть лишь в эпоху Тибетской империи. Далеко не все тибетские цари покровительствовали буддизму, но и из них лишь Тисрондэцан считался воинственным воплощением Манджушри, каковым является также Ямантака; следовательно, все прочие цари отпадают. Единственный серьезный соперник Тисрондэцана Мажан был, подобно Яме, не убит, а ввергнут под землю живым за безобразия, производимые им на земле. Легенда удивительно точно повторяет исторические события +8".

От себя добавлю, что знаком с текстами традиции Великого ВАДЖРАБХАЙРАВЫ, где однозначно описаны ритуалы некромантии и чёрной магии. Посвящённые считают их приемлемыми для подавления активности врагов Дхармы.


Сильные не боятся свободных. Я сказал.

Неактивен

 

Board footer

Powered by PunBB
© Copyright 2002–2005 Rickard Andersson